НАШИ ТЕМЫ
КЛБІ 2015

Курс лекций в Киевском летнем богословском институте
(с. Лишня, 2012)

<< Лекция 2                                                                                     Лекция 4. ПСАЛМЫ И НОВЫЙ ЗАВЕТ >>
 
В первой лекции я отметил, что название Книги Псалмов на иврите – «Книга хвалений» (Sefer-tehillim, Сефер Теилим). Сегодня мы сосредоточимся на «хвалах» – псалмах, которые можно клас-сифицировать как гимны.
 
Хвалебные гимны в Псалтири чрезвычайно разнообразны. Это «псалмы Торы» (напр., 1, 119 [118]), «царские псалмы» (напр., 2, 72 [71]), «псалмы мироздания» (иногда называемые «псалмами мудрости», напр., 104 [103]), псалмы, обобщающие священную историю Израиля (напр., 106 [105]) и другие. Несмотря на разнообразие тематики, в центре внимания всех этих псалмов – Яхвэ, Господь Израиля. Это – Тот Господь, Кто даёт Тору, ставит царей, творит мироздание и направляет историю Израиля. Быть в отношении со всем этим значит быть в отношении с Яхвэ; славить всё это значит славить Яхвэ.
 
Гимны свидетельствуют о глубокой психологической потребности: потребности славить. В наш скептический век, думаю, можно поставить философский вопрос: нужно ли, в самом деле, человеку славить что-либо или кого-либо, кроме себя, – ради самореализации? Я не собираюсь здесь пускаться в абстрактные рассуждения по этому поводу, но хотел бы обратить ваше внимание на свидетельство об этом вопросе с самого начала западной философской традиции. В начале «Государства» Платона, когда Сократ со своими юными друзьями пытается представить себе, как может выглядеть справедливый и счастливый город, Сократ описывает его так:
 
«Прежде всего рассмотрим образ жизни людей, так подготовленных. Они будут производить хлеб, вино, одежду, обувь, будут строить дома, летом большей частью работать обнаженными и без обуви, а зимой достаточно одетыми и обутыми. Питаться они будут, изготовляя себе крупу из ячменя и пшеничную муку; крупу будут варить, тесто месить и выпекать из него великолепные булки и хлеб, раскладывая их в ряд на тростнике или на чистых листьях. Возлежа на подстилках, усеянных листьями тиса и миртами, они будут пировать, и сами и их дети, попивая вино, будут украшать себя венками и воспевать богов (estephanomenoi kai hymnountes tous theous), радостно общаясь друг с другом»
Платон, Государство 372 ab, перев. А. Н. Егунова.
 
Здесь Сократ воображает город без роскоши, где люди потребляют лишь минимум того, что необходимо для цивилизованного общества. Как видите, воспевание богов является неотъемлемой частью нарисованной Сократом картины. Сократ не мог представить себе человеческое общество без организованного прославления Бога, без гимнов.
 
Начнем наше исследование гимнов в Псалтири с самого короткого псалма во всей книге: Пс. 117 [116]. Послушаем:
 
Пс. 117 [116] (перевод Аверинцева)
 
1 Хвалите Господа, все народы, прославляйте Его, все племена;
 
2 ибо велика милость Его к нам, и истина Господня [пребывает] вовек. Аллилуия.
 
Этот маленький гимн не содержит обширного дискурса – ни слова о Торе, мироздании или царской идеологии. Псалом состоит не более чем из двух параллельных утверждений (второе с хиазмом) и заключительного возгласа хвалы как итога всего псалма: «Аллилуйя!». И тем не менее, псалмопевец делает удивительно смелые богословские заявления. Он призывает все народы и племена мира присоединиться к нему в прославлении Бога Израилева. Заметьте: Бога Израилева, а не «бога вообще» или абстрактного божества. Большинство комментаторов согласны, что местоимение «нас/мы» в ст. 2 относится к народу Израиля, а не к народам и племенам, упомянутым в ст. 1. Это подтверждается также подразумеваемым в «Аллилуйя!» именем Бога «Яхвэ» (Hallelujah = Hallelu-Yah), ибо Яхвэ есть Бог, явившийся народу Израиля. Но псалом настаивает: это очень конкретное, очень локальное откровение имеет универсальное значение – оно указывает на всеобщую судьбу, судьбу, которую разделяют все народы на земле. В руках Израиля, «малейшего» из народов – ключ к мировой истории. Вот каково богословие Псалма 117 [116]. Псалом 117 [116] – маленький псалом, но его воодушевляет великая мечта – мечта, чтобы все народы мира объединились в прославлении Яхвэ, Бога Израилева. Псалом 117 [116] предвосхищает чудо Пятидесятницы.
 
А вот английская метрическая версия этого псалма (в форме акростиха), которая, надеюсь, доставит вам удовольствие:
 
Praise him that ay
Remains the same:
All tongues display
Iehovas fame.
Sing all that share
This earthly ball:
His mercies are
Expos’d to all:
Like as the word
Once he doth give,
Rold in record,
Doth tyme outlive.
Mary Herbert, Countess of Pembroke, c. 1594.
 
Обратимся теперь к другому короткому псалму хваления без дискурсивных или повествовательных элементов – Пс. 100 [99]:
 
Пс. 100 [99] (Синодальный перевод):
 
1 Воскликните Господу, вся земля!
 
2 Служите Господу с веселием; идите пред лице Его с восклицанием!
 
3 Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас, и мы – Его, Его народ и овцы паствы Его.
 
4 Входите во врата Его со славословием, во дворы Его – с хвалою. Славьте Его, благословляйте имя Его, 5 ибо благ Господь: милость Его вовек, и истина Его в род и род.
 
Это известный псалом, по-английски его ласково называют «Старый Сотый» («Old Hundreth»). Он структурирован семью глаголами в императиве: «Воскликните! Служите! Идите! Познайте! Входите! Славьте! Благословляйте!». Эти семь радостных повелений на протяжении пяти коротких стихов псалма придают ему энергичный, восторженный характер. Тот факт, что здесь ровно семь повелений, может иметь значение, так как семь – число, указывающее в еврейской Библии на целостность и полноту, а также число, напоминающее о сотворении мира в Книге Бытия 1. Псалом 100 [99] с его семью повелениями призывает поклонников Яхвэ к идеальной хвале, призывает их стать новыми, возродиться актом хвалы Яхвэ. Псалом приглашает поклонников прийти «пред лицо Его с восклицанием». «Лицо» Яхвэ (panim на иврите) – важнейшая метафора в псалмах. Она указывает на внутренние, личные отношения с Богом, с Тем, Кто создаёт всё (Быт. 1) и Кто творит всё новое (Откр. 21:5).
 
Несмотря на свою краткость, Псалом 100 [99] делает всеобъемлющее богословское заявление. Мы находим его в заключительном стихе (ст. 5), где псалмопевец высказывает три кратких утверждения о Боге: «благ Господь», «милость Его во век» и «истина Его в род и род». Этот стих объединяет в одной формулировке три крайне важных в еврейской Библии понятия о Боге: Божья благость (на иврите tov), Божья милость (hesed) и Божья верность (emunah). Благость Бога – самое первое в Библии утверждение о Божьей сущности, так как это тема первой главы Книги Бытия 1. И каково же это утверждение? Мир благ! Это совсем не то, что мы видим, когда смотрим на мир «невооруженным глазом»; напротив, «невооруженный глаз» видит мир как проблематичную смесь добра и зла. Утверждать, что мир благ – видеть благо в благости – требует акта веры. Мы должны видеть мир так, как его видит Бог.
 
Два других понятия в ст. 5 не менее важны для библейского богословия. Hesed лучше всего переводится как «любовь». Хотя это слово означает «милость», но милость, вызванную любовью, страстной любовью Яхвэ к Израилю. Emunah лучше всего переводится как «верность». Синодальный перевод «истина» не ошибочен, но ударение в этом псалме не на пропозициональной истине (= истине высказывания), но на истине как динамическом состоянии, которое может быть надежной опорой из поколения в поколение, то, что Бог активно поддерживает в настоящем и проецирует в будущее, другими словами, верность. Пс. 100 [99]:5 – единственный стих в еврейской Библии, где все эти три богословски весомые понятия – tov, hesed, emunah – встречаются вместе в единичном, целостном богословском утверждении (Marvin E. Tate, Word Biblical Commentary: Psalms 51-100, Dallas, 1990, p. 538). Этот стих можно назвать израильским Credo: «Верую в благость Божию, верую в любовь Божию и верую в вечную верность Божию».
 
Упоминание Господних «врат» и «дворов» в ст. 4 Псалма 100 [99] большинство ученых считают ключом к так называемому Sitz im Leben этого псалма, то есть контексту, в котором или ради которого был составлен псалом. Многие исследователи предполагают, что Псалом 100 – богослужение входа, которое верующие израильтяне совершали при входе во святилище Иерусалимского Храма. Это весьма гипотетично: слишком мало мы знаем о древнем израильском богослужении. Более плодотворен вопрос о месте Псалма 100 [99] в контексте самой Псалтири. Псалом находится в книге IV, известной как «Моисеева Псалтирь» (Пс. 90-106 [89-105]). Это название происходит от первого псалма в собрании, Пс. 90 [89], надписание которого атрибутирует его «Моисею, человеку Божию». Хотя Моисей не занимает видное место в книге IV, она по праву называется Моисеевой Псалтирью, потому что обращается к духовной ситуации, с которой народ Израиля столкнулся после падения монархии Давида, потери политической независимости и разрушения Иерусалимского Храма в 586 г. до н.э., то есть во время Вавилонского плена и после него, когда религия Израиля была переориентирована на Тору, Моисеев Закон. Свидетельство этого сдвига в историческом бытии Израиля мы и наблюдаем в книге IV. До книги IV Псалтирь во многом ориентирована на Давида. Книги I и II известны, соответственно, как Первая и Вторая Давидова Псалтирь. Книга III представляет собой антологию из псалмов, атрибутируемых Асафу, одному из Давидовых музыкантов, вместе с сынами Кореевыми (Корахитами), принадлежащими священническому роду. Однако в последнем псалме книги III, Пс. 89 [88], Давидово богословие принимает неожиданный оборот. Сначала псалмопевец говорит о неизменной любви (hesed), которую Бог явил в сотворении мира и в избрании Давида и его династии. Но затем тон псалма резко меняется, и псалмопевец горько оплакивает необъяснимое оставление Богом Давидовой монархии. Он напоминает Богу Его обетования всегда поддерживать дом Давида и просит Его ответить на «поругание» Божьего «помазанника» от рук его врагов. На этой мрачной ноте Псалмопевец завершает свою песню, и вместе с ней заканчивается книга III Псалтири. Кажется очевидным, что помещение Пс. 89 [88] в этом месте в Псалтири проистекает из сознательного решения редакторов Книги Псалмов справиться с богословской проблемой, поставленной уничтожением монархии.
 
Как Псалтирь решает эту проблему? Книга IV дает ответ на этот вопрос. В начале книги IV находится группа из шести псалмов с общей темой: «Яхвэ есть Царь» / «Господь царствует» (Пс. 93 [92], 95-99 [94-98]). Когда мы слышим фразу «Яхвэ – царь» в отрыве от контекста, это звучит как трюизм. Конечно, Яхвэ есть Царь! Это всем известно! Но обратите внимание, как эта тема приобретает критическую остроту, когда мы относим ее к проблеме, поставленной в Пс. 89 [88]. Весть «псалмов царствования Яхвэ» такова: династии Давида больше нет, но не отчаивайтесь: «Яхвэ – царь!». Давид ушел, но Яхвэ жив, и именно Он правит нами. «Псалмы царствования Яхвэ» – очень хороший пример того, как редакторы Псалтири расположили свой материал так, чтобы обратиться к фундаментальным богословским проблемам.
 
«Псалмы царствования Яхвэ» включают два из шести псалмов в Псалтири, где встречается фраза «новая песнь» (Пс. 96 [95], 98 [97]; ср. Псс, 33 [32], 40 [39], 144 [143], 149). «Воспойте Господу песнь новую» (Пс. 96 [95]:1). Остановимся на этой фразе. Почему «новая» песнь? Почему не просто «другая» или «вторая» песнь – или третья, четвертая и так далее. Что делает песнь новой? То, что ее поют после плача, после кризиса, в котором человек теряет почву под ногами, после кризиса, угрожающего потерей веры в благость Божию. Песня нова, когда она свидетельствует о возрождении веры, возрождении надежды и любви после того, как суровый опыт отверг эти ценности.
 
Американский библеист Уолтер Брюггеманн предложил ценную схематизацию обсуждаемой нами духовной ситуации (см. Walter Brueggemann, The Message of the Psalms: A Theological Commentary, Minneapolis, 1984). Он различает три духовные состояния в Книге Псалмов: ориентация, дезориентация и новая ориентация. Он называет «псалмы Торы», «псалмы мудрости» и «царские псалмы» (большинство из них) «псалмами ориентации», то есть псалмами, которые восхваляют твердые истины, бесспорные высказывания, установленные учреждения. Но, как мы видели, гораздо более многочисленны в Псалтири псалмы-плачи, которые Брюггеманн называет «псалмами дезориентации», то есть псалмами, выражающими беспокойство, страх, недоумение, разочарование, одиночество, отчаяние. Тем не менее, плач – не последнее слово Псалтири. Проходя через «дно» и выходя по ту сторону кризиса, псалмопевцы находят возможным «воспеть Господу новую песнь». Они достигают того, что Брюггеманн называет «новой ориентацией» – становятся новым творением. «Псалмы царствования Яхвэ» суть песни «новой ориентации». Они являют собой возрождение Израиля после его видимой смерти, возрождение веры в Яхвэ после того, как Его обетования казались ложными, обновление радости после жалобы и плача. Эти новые песни – «псалмы новой ориентации» – более глубоки, чем старые песни («псалмы ориентации»), так как они охватывают всю сложность человеческой жизни. Выраженное в них духовное состояние – не безмятежность «покоящихся в Сионе», но «мир, превосходящий разумение», мир, который побеждает в духовной брани «на дне», в духовной борьбе с безбожными силами и княжествами, действующими в мире и в глубинах нашей души.
 
Вернемся теперь к Пс. 100 [99]. Мы видим, что он расположен сразу же после «псалмов царствования Яхвэ» (Пс. 93 [92], 96-99 [95-98]), следовательно, Пс. 100 [99] можно понять как выразительное заключение этого собрания. Хотя в этом псалме нет фразы «Яхвэ – царь», тема царствования присутствует в метафоре стиха 3, где народ Израиля назван «овцами паствы Его». Овцы и пастух – традиционная царская метафора на древнем Ближнем Востоке: царь был пастырем народа. Но в этом псалме Сам Яхвэ – пастырь народа, другими словами, «Яхвэ – царь». Истолковав Пс. 100 [99] как заключение «псалмов царствования Яхвэ», мы понимаем, что этот псалом – не «псалом ориентации», но «псалом новой ориентации». Это различие важно. Если мы не признаем Пс. 100 [99] «псалмом новой ориентации», мы рискуем понять его упрощенно – всего лишь как дополнение к храмовому богослужению, обряду, совершаемому при входе в Иерусалимское святилище. Но этот псалом является чем-то большим: речь идет о новом входе во святилище, т.е. после бедствия, а именно бедствия 586 г. до н.э., когда Израиль потерял своего царя, свою независимость и свой Храм. Впоследствии Храм был восстановлен, и народ вошёл в него снова. Пс. 100 [99] – новая песнь, воспетая обновлённым народом, народом, входящим во врата Господни как бы в первый раз, с удивлением, радостью и хвалой в сердцах. Можем ли мы в этом духе войти в наш Храм, в Церковь? Вот к чему призывает нас Пс. 100 [99] как песнь «новой ориентации».
 
Гимны «новой ориентации» преобладают в пятой и последней книге Псалтири (Пс. 107 [106] -150). Первый псалом в собрании задаёт тему: «Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его! Так да скажут избавленные Господом, которых избавил Он от руки врага» (Пс. 107 [106]:1-2). Эта тема повторяется в Псалме 118 [117] – замечательном псалме, где изображается победа над смертью угодного Богу страдальца, псалме, ставшем, как увидим, чрезвычайно важным для Нового Завета. Этот псалом начинается и заканчивается теми же словами, что и Пс. 107 [106]:1: «Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его!» Этот же стих мы встречаем в начале Пс. 136, так называемого «Великим Халлелем» (великой песней-хвалой), где вторая половина стиха «ибо вовек милость Его!» служит рефреном, повторяемом в каждом из 26 стихов псалма.
 
Другая фраза, передающая высокое воодушевление последней книги Псалтири, –  радостный императив «Аллилуйя!» – «Хвалите Яхвэ», «Хвалите Господа». Эта фраза впервые встречается в Псалтири в Пс. 104 [103], где она является последним словом псалма. После этого «Аллилуйя» появляется часто. Она пронизывает Псс. 113-118 [112-117], которые совокупно называются в иудаизме «египетским Халлелем», поскольку эти псалмы читаются за пасхальной службой, когда празднуется освобождение Богом народа Израиля из египетского рабства. Последние пять псалмов еврейской Псалтири (Пс. 146-150, считаемые шестью псалмами в Септуагинте и православной Библии, потому что Пс. 147 разделен на два псалма) образуют другой, еще более выразительный Халлель. Каждый псалом в этом собрании начинается и заканчивается возгласом «Аллилуйя!», «Hallelujah». В последнем псалме, Пс. 150, хвала Господу поглощает всё остальное, когда псалмопевец исчезает в исступлении хвалы:
 
Пс. 150 (пер. Аверинцева)
Аллилуия!
 
1 Славьте  Бога  во  Храме  Его,
славьте  Его  на  тверди  небес,
где  явлена  сила  Его!
 
Славьте  Его  в  делах  мощи  Его,
славьте  Его  во  многом  величии  Его!
 
3 Славьте  Его  гулом  труб,
славьте  Его  звоном  лютней  и  арф!
 
4 Да  славит  Его  тимпан  и  пляс,
да  славят  Его  струны  и  свирель,
 
5 да  славит  Его  кимвала  звон,
да  славит  Его  кимвала  зык!
 
6 Всё,  что  дышит,  да  славит  Господа!
Аллилуия!
  
Как лучше всего охарактеризовать такого рода псалмопение? Вы помните, что ранее в своих лекциях я назвал псалмы-плачи «блюзом» Псалтири. Позвольте же и сегодня воспользоваться подобной метафорой и назвать безудержную хвалу Богу, которую мы находим в Пс. 150, «джазом» Псалтири. Музыкальные инструменты, собранные псалмопевцем в этом псалме – трубы, псалтирь, гусли, струны, орган, тимпаны, кимвалы, – что это, если не джазовый оркестр Израиля? Книга Псалмов не заканчивается нотой трезвости. Не заканчивается она и напоминанием религиозных и нравственных правил и даже – не чтением из священной истории Израиля. Она оканчивается преизбытком хвалы.
 
В свете этого окончания можно яснее увидеть общий замысел канонической Псалтири. Настроение плача, превалирующее в первой половине Псалтири, постепенно уступает настроению радости. Прославление Яхвэ, хотя и присутствует во всех разделах Псалтири, становится, по мере приближения к концу книги, всё более выразительным. Уподобляя Псалтирь музыкальной партитуре, мы могли бы написать «Крещендо» на тех страницах, где хвала Яхвэ становится более частой и более оживлённой. Или, если то же самое выразить в терминах Брюггемана, Книга Псалмов устроена таким образом, что ведёт нас от «ориентации» через «дезориентацию» к «новой ориентации». В Книге Псалмов есть замысел. Это не случайная антология, она несет на себе отпечаток своей богословской вести.
 
Последний вопрос, который хотелось бы задать о том, как Псалтирь представляет хвалу Богу, заключается в следующем: если цель псалмов – вдохновить нас на прославление Бога, почему эта хвала Богу не составляет главную тему книги с самого начала? Зачем это промедление? Почему книга не начинается с того же, чем оканчивается – хвалой?
 
Мы можем ответить на этот вопрос так: Библия знает человеческую ситуацию и знает человеческое сердце. Библии известно, что человеческая жизнь надломлена, раздроблена и проблематична; Писание знает, что сердце человека не постоянно, грешно, легко соблазняется видимостью. Библия знает, что человек может смотреть на истину, не понимая ее, может имитировать праведность, не схватывая внутренне ее суть. Это так же справедливо относительно прославления Бога, как относительно других нравственных и духовных действий. Книга Псалмов не предполагает, что человек естественным образом знает, как правильно и искренне славить Бога. Цель книги в том, чтобы научить нас, как правильно славить Бога. Вот почему Псалтирь начинается с «псалма Торы». «Тора», хотя обычно переводится как «закон», на самом деле означает на иврите «учение». Бог должен научить нас Своим путям, прежде чем мы поймем, как правильно славить Его и за что мы должны Его славить. Псалмы-плачи играют не менее важную роль, поскольку они обращаются к человеку в условиях его реальной жизни – не в раю, не в Эдеме, но на дне. Наша хвала Богу должна быть сформирована нашим свидетельством о Боге в мире, в котором мы фактически находим себя. Поэтому Псалтирь начинается не с хвалы. Первыми оказываются научение и плач, духовная брань. Такова аскетическая дисциплина, к которой призывает нас Псалтирь.
 
У Т. С. Элиота в медитативной поэме «Четыре квартета» есть замечательные строки о том виде подвижничества, о котором я говорю здесь. Послушаем его:
 
«– Тише, – сказал я душе, – жди без надежды,
Ибо надеемся мы не на то, что нам следует; жди без любви,
Ибо любим мы тоже не то, что нам следует; есть еще вера,
Но вера, любовь и надежда всегда в ожидании».
«Ист Коукер», ст. 123-126, перевод С. Степанова.

Применяя мысль Элиота – аскетическое свидетельство Элиота – к псалмам, мы можем сказать, что Книга Псалмов построена таким образом, чтобы заставить нас «ждать без хвалы», чтобы мы не хвалили «то, что не следует» хвалить (или чтобы не хвалили достойное хвалы, но по неподобающим причинам). Но в ожидании – на дне – приходит избавление! А на том берегу – после ожидания – мы духовно готовы присоединиться к джазовому ансамблю псалмопевца.

 
 
Прикрепленный файлРазмер
загрузить как doc110.5 кб
загрузить как pdf224.2 кб

Поиск
Вход в систему
"Успенские чтения"

banner

banner